29 мая скончался известный российский исламовед и богослов, один из основателей издательства «Волшебная Гора» Азер Алиев.
Об Азере Алиеве можно написать целые тома воспоминаний. И каждый из его друзей мог бы сделать то же.
Мы были знакомы 14 лет, из которых 6-7 последних лет общались очень близко. Можно говорить о том, что это были отношения ученика и учителя.
Азер Алиев был неординарным человеком, человеком необычайных дарований. Внешне это выражалось в том, что он был из рода сейидов, то есть в нем текла кровь пророка Мухаммеда. Он был сыном выдающегося, с мировым именем, востоковеда Рустама Алиева, переводившего и реконструировавшего Фирдоуси, Омара Хайяма, Саади, Низами и др. С ранних лет Азер был приобщен ко многим сокровищам мировой культуры и из уст своего отца, первоклассного знатока суфийских поэтов-мастеров, мог слышать самую редкую информацию о глубинной мистической традиции Востока.
Одаренность Азера носила яркий, очевидный характер. Его способность лаконично и сдержанно раскрывать в личных беседах и публичных выступлениях самые сложные вопросы богословия, политики, социальной жизни, мировоззрения сочеталась с редкой бескомпромиссностью и нелицеприятием. Он был жестким воином духа, а не уклончивым гуманитарием — и это проявлялось не только во внутреннем круге общения, но и тогда, когда он встречался с сильными мира сего.
Азера Алиева трудно назвать «исламоведом», поскольку под этим термином обычно понимается внешнее академическое исследование. Азер жил внутри сакральной традиции — как научные, так и практические поступки он всегда соизмерял с духовными критериями. Его мечтой было достичь глубокого и прочного союза между Россией и исламской цивилизацией. Он считал, что может лично сделать очень многое для убеждения как российских, так и зарубежных мусульман в необходимости участия в активном строительстве такого союза. Дело упиралось в отсутствие внутри России политических субъектов, на которых можно было бы опереться в столь важном и сложном деле.
Алиев предпринял ряд попыток осуществить такой проект: в 90-е годы через Госдуму, где он работал советником, он сделал очень многое для сохранения партнерских отношений с Ираном и другими восточными странами, затем в Администрации президента. Не добиваясь там желаемого результата, Азер уходил в сторону, поскольку не считал верным растрачивать свои силы в навязанной бюрократической текучке, к тому же зачастую разворачивающей дело в направлении прямо противоположном его убеждениям и его миссии.
В 2006–2008 годах Алиев сделал еще одну попытку инициировать сближение России и ислама — через тесное сотрудничество с Русской православной церковью и другими традиционными религиями. Он стал исполнительным секретарем Межрелигиозного совета стран СНГ. К нему с большим уважением относился покойный Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, высоко ценил его, насколько мне известно, и нынешний патриарх Кирилл, который тогда возглавлял Отдел внешних церковных связей.
Азер Рустамович был человеком устного слова, не любил интервью и диктофонных записей. Он полагал, что истина может быть передана от сердца к сердцу, а письменный текст должен быть не просто тщательно составлен, а выверен до предела, выстрадан по известному принципу: «чернила ученых — как кровь мучеников». Может быть, поэтому он так мало оставил. В сущности, можно говорить лишь о трех опубликованных статьях, небольших по объему, но фундаментальных: «Символ, или откровения Аналогии», «Судный день в шиизме» (в интернете текст отсутствует), «В предчувствии империи». Эти статьи — предельно концентрированные итоги долгих исследований и размышлений, каждая фраза в них представляет собой сжатое до афоризма содержание целой главы или части ненаписанной, но внутренне продуманной книги.
Были, конечно, и интервью, и выступления на конференциях и круглых столах. Была и публицистика — в качестве примера приведу нашу с ним статью в «Московских новостях», которую сам Азер ставил высоко как пример возможной оперативной работы в режиме соавторства. Статья эта называлась«Как два «Б» одного президента свергали».
Самим фактом своего существования Алиев делал для репутации ислама и свидетельства о его духе в России гораздо больше, чем многие проповедники. (Не говоря уже об агрессивных миссионерах, которые чаще создают негативную репутацию собственной веры.)
Знавшие его запомнят Азера как самого сильного и неотразимого собеседника, обладавшего искрометным юмором и при этом способного к предельной серьезности, ясно видевшего грозные приметы своего времени. Знавшие его близко понимают, что это был молитвенник, созерцатель, вечно ищущий истину, и при этом милосердный человек, стремившийся помочь всем, кто в этом нуждался.
Азер Рустамович пережил несколько инфарктов. Думаю, причина их сводится к одному — он не умел не переживать за других. Это был человек «с тонкой кожей», реагировавший на чужое несчастье, на чужие проблемы и сложности, как на свои.
По национальности Азер Алиев был наполовину иранцем, наполовину азербайджанцем. Но я могу свидетельствовать, что это был самый русский человек, — по своему духу, культуре, по своему сопереживанию судьбе и боли России. При этом он был чрезвычайно тонким и глубоким человеком. У него было свое понимание русской идеи, которое он формулировал так: «Носитель Русской идеи является одновременно и стражем России, воином, борцом за правое дело, то есть — за Божье дело».
То, что его больше нет с нами, невосполнимая утрата. То, что он был с нами, — важнейшее событие, которое не останется без благих последствий.
