У кризиса на Украине есть две причины. Первая причина — существование рядом России. Не просто одного из мировых центров силы, но кровно связанного с Украиной державного организма. Напомню, что даже само имя «Украина» означает «земли у края России».

Вторая причина — навязанная панамериканисткой элитой и подхваченная российской интеллигенцией система «демократии». Эта идеология работает сегодня как главный локомотив вестернизации и атомизации старого имперского пространства.

Спрашивается: кого в муках избирает Украина? Наивный ответ — своего Президента.

А почему именно Президента?

Для такого феномена политической жизни как «верховная власть» вопрос об именовании носит особенно острый характер. По существу терминология превращается в магический инструментарий глобальной политики. Она выражает собою систему негласного вассалитета политических легитимаций.

В древнерусских источниках времен «хазарского каганата», в частности, в «Слове о законе и благодати», мы можем наблюдать любопытный факт. Киевский князь, верховный правитель Руси называется в этих источниках «каганом». Речь идет в подобных случаях, конечно, не о безобидных языковых влияниях. Следы хазарского «ига», данной (от слова «дань») зависимости от каганата лежат на всей культуре Руси X-XI вв.

Сегодня мы имеем дело со своего рода американским игом, которое распространяется на всю Русь. Даже на Белую Русь, если говорить об употреблении политических терминов. Привычные формулы — «мировая общественность», «круг цивилизованных государств» выступают как эвфемизмы цивилизационной зависимости. Даже в советском дискурсе, как марксистском, формулы «подлинной демократии» и «прогрессивного человечества» рассматривались в качестве ритуальных. Всеобщее стремление к вестернизации в конце 80-х годов органично вписывалось в рамки «просветительского проекта», возглавляемого ранее большевиками.

В 1990 году мы были свидетелями парада «переименований» власти на всем пространстве стран участниц Варшавского Договора. Освободившееся от социалистической идеологии огромное пространство было полностью заполнено новой политико-прагматической парадигмой. Альтернативы ей не нашлось, несмотря на все языковые, этнические особенности народов и стран. И это произошло, невзирая на принадлежность пост-советских стран к разным культурным и религиозным ареалам. Подобная история свидетельствует о глубокой интегрированности интеллектуальной элиты постсоветского пространства в модернизационный проект Запада.

По терминологии Ш.Эйзенштадта, произошло формирование интернациональных «образцов несовмещающихся изменений». Частным случаем этих процессов была победа института «президентства» как политологического образца демократизации. Политическое творчество отныне признано чем-то прошедшим, так что пространства для политического творчества не остается. Мы лишь пассивно присутствуем при внедрении международного образца, осмысление которого в свете национальной и цивилизационной специфики начинается уже позднее.

Вызов оранжевой охлократии

В момент демократизации понятия «демократия» и “американизм» в их цивилизационных проекциях совпали. Подразумевалась их «тождественность», которая стала проявлять свои сомнительные нюансы лишь во второй половине 90-х годов. В противовес глобальной унификации был выдвинут термин «фундаментализм» как ярлык для ценностной системы, альтернативной панамериканской. Во многом это был пустотный термин, обусловленный взглядом извне.

Нет ничего удивительного в позиции Запада по украинскому вопросу. Россия и Украина находятся в личных отношениях, это связанные друг с другом симфонические личности истории. Тогда как Америка и Евросоюз предстают в данном конфликте в качестве достаточно случайных участников. На их месте могли бы быть и другие цивилизации. Эти цивилизации объективно были бы заинтересованы в ослаблении органических связей между славянскими государствами и выстраивании санитарного кордона на западных границах чуждой им цивилизации. Но на месте России могла бы быть только Россия, поэтому наши дела с Украиной — это дела не соседские, а семейные.

Преодолеть «Украину внутреннюю»

Независимость друг от друга для членов семьи порождает необычайную пустоту в глазах. Украинский кризис — еще один сигнал России и ее власти о необходимости ускоренного движения к националистическому и «органицистскому» авторитаризму. Либерализм и демократия являются для нас не эффективными инструментами политики, но инструментами внешнего воздействия на Россию и ее исторических соседей.

Единственным выходом из ситуации было бы изменение самих правил игры и политического действия, которые приняты в настоящее время. Разрыв с западнической демократией как системой принципов и политических воззрений сделал бы Россию мировым лидером. Автором альтернативной мировой модели, отличной от панамериканизма. Китай, Индия и Третий мир сразу же поддержали бы такую Россию в том справедливом миропорядке, который можно было бы по праву назвать многополярным миром.

У меня есть большие сомнения, что нынешнему руководству России с его политикой углубленной интеграции в западное пространство, где нас не ждут, удастся соблюсти маломальские государственные интересы на юго-западе. Что-то пока не клеится у нас с геополитическим поворотом к нашей традиционной экспансии. Есть очень мало шансов, что с таким подходом к международной политике России удастся выкроить для себя что-нибудь в результате обсуждаемых ныне «третьего тура», либо раскола Украины.

Если уж наша власть решилась бы идти на разрыв и конфронтацию с Западом — то это следовало бы делать ценой максимальных достижений. Скажем, воссоединением трем «братских славянских народов», трех частей Руси: Великой, Малой и Белой, включая и западные, униатские земли. Похоже, исторический момент еще не наступил. И нам придется на время расстаться с Украиной как перспективой ирриденты. Может быть, нынешний кризис на Украине и его исход вразумит, наконец, власть? Примерно так, как вразумили ее события Крымской войны в XIX веке…

Для того чтобы суметь разрешить в интересах России кризис »внешней Украины», нужно сначала преодолеть в себе «Украину внутреннюю». Вся Россия и все страны СНГ наполнены «внутренними украинцами». Эти «украинцы» доминируют в наших политических элитах. «Элиты» воспринимают сегодня свои страны как буферы между внеположной цивилизацией и абстрактным варварством. Все мы сегодня — «Украина», то есть граница между цивилизацией и варварством. Надо понять, что варварство со свойственным нам самоуничижением мы наблюдаем в самих себе. Чтобы стать цивилизованными, нам нужно стать «пустыми», просто-напросто выесть себя изнутри.