Вы хотите обвинить Россию,

Чтоб она,

Понесшая всяческие наказания,

Признала несуществующую вину,

В том,

Что вы опалились слегка ее страданием?

о. Димитрий Дудко

Глазами всепрощения [1]

Книга «Преодоление соблазнов» священника Димитрия Дудко – одна из самых беспощадных и самых кротких книг последних десятилетий[2]. Писалась она в первой половине 70-х, во времена, когда для большинства читателей высказываемые в ней мысли должны были казаться чрезвычайно далекими от действительного положения дел в России и в душах русских людей. Написана эта книга для другого времени – может быть для нашего и скорее даже для тех времен, которые еще не наступили.

Книга проникнута пафосом покаяния. Сознание нужды в покаянии, раскрытие великой преображающей силы покаяния, проповедь покаяния – вот заветная задача всех наблюдений о. Димитрия, которые он представляет суду читателей. На самом деле читатель сам порою чувствует себя как на суде пред лицом этих наблюдений. И это несмотря на то, что о. Димитрий рассматривает жанр своей книги как «личную исповедь». Книга соткана из небольших заметок, эссе и близка тому стилю русской литературы, который можно назвать «опавшими листьями». Как и авторы начала века, о. Димитрий не выстраивает какой бы то ни было смысловой системы, а как бы освещает целое с разных концов, дает проявиться разным сторонам одного и того же явления. Если на первый взгляд эта объемная многоголосая картина кажется лишенной внутреннего единства (батюшка как будто чересчур податлив, слишком много правды углядывает в крайних, противоположных подходах и суждениях), то при более пристальном взгляде оказывается: это и есть отеческое, церковное охватывание всех чад единым охватом, одним всепрощающим призывом и требованием покаяния. И в этом призыве, и в том, как он звучит, чувствуется как раз не податливость, а необычайная твердость.

В «Преодолении соблазнов» сквозь нравственные явления хорошо просматривается мир духовный – грехи и соблазны, поврежденное нравственное устроение человеческих душ вдруг обретают какой-то иной, неземной масштаб – съеживаются перед озаряющим их неземным смыслом. «Нужно перешагнуть через всякие обиды и все рассматривать глазами всепрощения, тогда все покажется мелким и незначительным: и антисемитизм, и другие явления».

Богоизбранники и богоносцы

«Диссонанс, который есть на земле, – говорит батюшка во вступительном слове, – это даже не разлад гармонии. После диссонанса как-то отчетливее слышится музыка, отчетливее понимается гармония… Мы пришли на землю для трудностей». У о. Димитрия сквозь все осознание им тяжести человеческих страданий чувствуется, что он в то же время любуется Божиим миром, в том числе и человеческой историей, которую у людей принято проклинать («кровавая», «жестокая»!). «Борется дух злобы и хочет построить что-то свое, – отвечает на это священник, – но приходит Бог и вместо строительства дьявольского созидается Царство Божие».

Вторая часть книги посвящена одной из самых болезненных тем русской истории и жизни – борьбе и сосуществованию «народа богоизбранного», еврейского и «народа богоносного», русского. О. Димитрию довелось быть духовником очень многих представителей обоих этих народов и он не чувствует себя в силах и вправе выбирать себе чад, выбирать паству. Чада таковы, каких Бог дал. Евреи для о. Димитрия народ, через который пришел свет спасения, русские – народ, в котором наиболее полно воплотился дух Христов.

Отсюда и постоянное сравнение богоизбранников и богоносцев: богоизбранникам гораздо труднее спастись, они никак «не могут выстрадать себе Бога», богоносцы, напротив, стали таковыми, потому что выстрадали свою богоносность. Богоизбранность дается даром, ею не дорожат, почему она легко вырождается в богоборчество, богоносность – свойство приобретенное, это страдание вместе со своим Богом. «Богоизбранность и богоносность сначала даются какому-то определенному народу, а потом это должно перейти ко всем народам. Все богоизбранны и богоносны. Христос пришел спасти всех!» Это два народа-мученика, потому они и ближе к Богу, что заслуживают эту близость своими страданиями.

Духовная судьба евреев трагичнее их земной судьбы – «без покаяния они гибнут сами и губят других…» Но покаяние это для них очень трудная, почти неподъемная задача в силу их «родовой гибельной гордости», «ожесточения». «По-моему для смирения нужно взять себе за правило хотя следующее, – откровенно утверждает о. Димитрий, – 1) Уметь выслушать похвалу в адрес другого народа. 2) Выслушать критику в адрес своего народа и не обидеться. –Но чувствую, что я им советую невозможное, ставлю барьер, через который им трудно перепрыгнуть». По складу своему русский народ христианский, склонный к покаянию, и, тем не менее, этот народ в XX веке ожесточился против Христа. В этом трудно винить народы, как «богоносцев», так и «богоизбранников» – виновен тот, говорит о. Димитрий, кто учит нас ненавидеть друг друга: «Борьба должна перенестись на дьявола… Поймется ли это?»

Мы каемся и жаждем

Именно тогда, в глухие 70-е годы о. Димитрий сказал: «Православие и Россия – это вера!» «Россия была, есть и будет. Это наша вера. Неверующему трудно это доказать, это надо почувствовать… Благословляю все, что есть на русской земле. Я счастлив, что живу в России! Благословляю за муки, за мечту, за веру. Благословляю за ненависть, благословляю за беспорядок…»

Одно из самых глубоких и важных исповеданий в «Преодолении соблазнов» – исповедание принадлежности своей родине и своему народу, неотрывности от них в самом коренном, духовном и небесном смысле. «Нечувствие своей национальности – это все равно что не чувствовать семью, не чувствовать своей личности… Любовь конкретна, а не абстрактна… Люби своих, свою родину, тогда ты будешь любить всех, и общую нашу родину – Царство Небесное». «Всем воспринимать одинаково Бога невозможно и неестественно. Восприятие должно быть индивидуально, национально, народно». Если люди объединяются по принципу крови без религиозной почвы – объединение это вырождается в фашизм и ксенофобию. Если пытаются создать духовную общность с презрением к национальным чувствам – «это в стадо Антихриста собираются оболваненные пешки».

Удивительно, насколько неразрывными оказываются у отца Димитрия тема России и тема высшего духовного пути – восхождения через покаяние. Россия и покаяние как бы сливаются в одну духовную сущность. Сущность эта заключается в подражании Христу, в обнаружении такого бесценного качества как кротость сердца. Именно об этой кротости не устает повторять о. Димитрий: преодолеть соблазн значит «на зло ответить добром»; покорный Божией воле воюет до победы; победа за слабым, за тем, кто проходит через крест и в силу этого становится несокрушимым. Мощь кротости в том, что она разрывает временный круг, который силится замкнуть гордость, восстанавливает стройность мира Божия через обличение «мыльных пузырей» гордости.

О. Димитрий Дудко не просто размышляет о русском народе и русской вере во Христа – он именно поборник этой веры, он воин русской кротости. Он чувствует силу в этой кротости и верует в обетование: кроткие наследуют землю (Матф. 5, 5).

«Другим кажется, что мы гордимся своей богоносностью и ставим себя выше других. Неправда! Мы каемся и жаждем… А если есть у нас гордость, то только в пьяном виде. Пьяными мы любим хвастаться, но не гордиться. Протрезвимся и снова плачем».

«Богоносен русский народ! Это не миф, это правда. Только поймешь эту правду тогда, когда на русский народ будешь смотреть, страдая с ним. Я страдаю, потому и говорю».