ЗАМЕТЫ(1994) [1]
В течение перестройки Россия проглотила весь тот яд «гласности» который десятилетиями накапливал Запад. И Россия не подохла от этого яда – она выжила. Запад же остался наедине с собой – кто откроет ему глаэа на самого себя?
Он ведь далеко не безупречен. Когда-то комфорт представлялся им одним из побочных следствий свободы. Ныне свобода превратилась во второстепенную составляющую комфорта.
֎֎֎֎֎
Тварь неблагодарная (=недовольная) не заслуживает н тех благ, что даны ей Богом. Тварь благодарная довольствуется и счастлива тем, что ей дано – и дано ей воистину немало.
МАЙ
Теперешняя мыслительность весьма удобопревратна. Всякий мало-мальски образованный человек постоянно перенимает чужие мысли то в одном, то в другом направлении – и шарахается. Либо русский народ и впрямь богоносец, страдалец, жертва чуждых сил («патриотизм»), либо же панацеи н рецепты обретаются на Западе – Россия же пассивный получатель, пользователь, иждивенец чужих материальных и духовных открытий («либерализм» ). Как чудно́, не пойму я, это сочетание в одной и той же голове (чистых случаев встретишь немного)! Истинное, конечно же, не есть первое и не есть второе.
Россия в своей собственной жизненной сфере ничего ни у кого не заимствовала, не заимствует и не позаимствует. Эту сферу нужно обжить, освоить и понять – вот только и вся задача. Ну и наконец, до тех пор человек русский не будет патриотом, пока он не научится глядеть на свой народ со всеми его святостями и свинствами трезво. Трезво – это не значит без веры, без совести, а только одним рассудком. Трезво значит без дурмана, без хмельной «эйфории» или хмельного омерзения, без налившихся кровушкой глазок… Так осознать себя может только сам народ, сам коренной, народный человек, близкий почве.
֎֎֎֎֎
Утаившаяся от XX века тайна нашей самобытности не в оппозиции предприимчивость / государственность, а в противоположении правовая демократия / православная народность. На Западе баланс системы жив в обоюдной подпорке диалектических врагов – либерал-социалистов и консерваторов. И у нас будет свое равновесие – но: православных народников и державников (само-державников).
ИЮНЬ
Не считая себя интеллигентом, был бы доволен, если бы меня причисляли к типу (породе) умственных русских мужичков.
֎֎֎֎֎
Величайшее историческое достижение Запада – глобализация земного бытия. Именно европейцы открыли и исследовали всю поверхность мира, насильно объединив человечество. В этом смысле зависимость и собственное достоинство России заключается в Сибири, этой Северной Азии, самой неизученной и нетронутой из земель, где дано жить и процветать. Аляска – намек на мировое господство после долго и столь многими ожидаемого падения Европы. Намек этот был продан Америке петербургским последышем бояр Романовых.
ИЮЛЬ
Нынешняя эпоха хороша хотя бы тем, что она в России высвечивает всю западную цивилизацию с ее культурой и ценностями. Через пару лет не останется уже никаких недоговорок или иллюзий. Стоит ли ломать как-то эти поколения битломанов, рокеров и поклонников «рэйганомики»? Пусть сама жизнь обломает их.
АВГУСТ
Запад почти сразу расцветился многими странами, зацвел своим многообразием – так всегда в условиях благоприятных. А у нас Русь едина, даже распавшись, теплилась в своем единстве. И в новой силе вновь окрепла в единстве. Что за страны затерялись в ней, что за пестроты как будто слились в одном взоре? Разгадаются ли эти страны, выльются ли в нечто определенное или, гадая о них, мы так и не увидим многоликости?
֎֎֎֎֎
По-моему, общественное сознание сейчас уже приближается к той поре, когда слово мудрого национализма может (и должно) быть услышано. Подражания Гитлеру, осуществляемые самозванцами нашего смутного времени, тут, конечно, не при чем.
Собственно «националистами» мы на Руси были всегда, но до Раскола – «националистами» органическими, такими, что и вопроса здесь не могло возникнуть. Но после Раскола, у Петра и его наследников, этот дух и образ мышления у нас – все более больной, все более ущербный и неполноценный. Сейчас у ряда интеллигентов, у многих исповедников «государственности» он выродился в какую-то смердящую крайнюю противоположность тому первозданному народному миросознанию, которое царило в XV-XVI веках. (Тогда были другие проблемы, но это были настоящие, наши проблемы, то, чем нам и следует заниматься – теперешние проблемы, решаемые поневоле народом, губительны для его самобытности, да и вообще бытия его.)
СЕНТЯБРЬ
Воскресение Святости Руси зиждется не святостью миллионов, составляющих ее ныне, не праведностью ее сильных и даже, может быть, не религиозностью ее масс. Святость Руси воскресает тем чудесные народным Солнцем, что восходит в каждом предуготовленном сердце – их не так уж много, но их как раз достаточно. Воскресшая Святость озарит им их пути, укрепит их в воле Спасителя и утвердит их в их предназначении. В этих людях будущее родины, руководство ее в новые века.
֎֎֎֎֎
В России сама категория времени менее ощутима и существенна, чем на Западе. Если там в основе диалектики данного момента развития лежит понятие «новая волна», то у нас все эти волны искусственны, это лишь случайные рупоры для каких-то криков. На деле роль временных волн на Руси играют сквозные (транстемпоральные) токи. Это не волны, а родники, ключи или, может быть, лучи. Их очень много, и все они указывают на глубину. Дело, очевидно, в том, что Европа омывается морями и за небольшими исключениями является страной морскою (даже Швейцария, эта маленькая и не равнинная страна компенсирована озерами и горами). Россия – земля континентальная. Моря ее вовсе не образуют, а как бы дополняют ее до подлинного геополитического простора, настоящего жизненного пространства. Европа – это феноменология побережья и прибрежности. Берега России – это ее глубь или же высь, берега России имеют вертикальную геометрию (космографию). Россия вся континент и вся море-окиян. На ее океанический характер (характер оставленного морем дна) впервые осознанно указал Велимир Хлебников.
֎֎֎֎֎
Во мне складывается особый тип (в стихах уже давно – больше года), тип откровенничающего хитреца. Сквозь хитрость сквозит подноготная правда о себе. Сквозь откровенность – величайшая хитрость. Это и намеренно, и само собою. Ни в коем случае не только хитрость (хищность) и не только откровенность (кротость), но именно хищная откровенность и кроткая хитрость. Хитрость не в том, что лгу (всегда правдив). Откровенность не такая, что происходит недержание всех подспудных дум. Это именно есть чувство меры в правдивости, чтобы она не обогнала воли, разумности, совести и веры. Хитрость же всегда – в чем и когда промолчать. Это сфера воли-совести, веры-разумности в их единстве. Идя по такому психософическому пути общения (проповедь-молитва, испытание-исповедь – вот идеал), первое время приходится только слушать, молчать и вслушиваться, да и во второе время – больше помалкивать. «За умного сойдешь», – говорится в народе. Не за умного, а и впрямь выйдешь умником, выйдешь первейшим хитрецом. Это значит подчинить себя своей же воле-совести, строго и жестко поверять собственную думу, чтобы знать, где дума, мысль, помысел переходит в действительное слово, а где просто речевой шум (погремушка-язык во рту). Порою очень глубокомысленные по намерению речи есть именно такие погремушки, которыми забавляются лже-умники. Они слишком просты, эти умники – и скрадывают свою скудость запутанными лингвистическимн образованиями.
ОКТЯБРЬ
«В доме Отца Моего обителей много». Но, кажется мне, у Бога везде обитель. И наш мир – тоже Его дом, а не только Царствие Небесное. Это, конечно, не горница, а, может быть, сени или клети. Свет и сила благостной домовитости Творца исходят оттуда, из горницы Небесного Царствия, там торжество, источник н смысл счастья семьи. Но в добром доме сладко (и воистину это так здесь) и на сеновале спать – быть не только сыном, но и слугой. А у нашего Господа слуга не ниже сына. И сам хозяин служит сыну и слуге, потому что дом сей стоит на любви.
Ей так, Господи!
֎֎֎֎֎
Сквозь быстротекущие, смутные потоки наших времен все явственнее проступает некий лик, некое существо, стоящее за судьбою нашей земли. Многие доселе неясные вещи стремительно проясняются. И кто-то, кого несет на потоке смуты над ухом, прядью волос или кончиком носа, показывает пальцем на эти огромные детали и, ничего не понимая, говорит о бесформенности, разнобойности Матушки-Руси. Не явился еще такой человек, который, поднявшись на достаточную высоту, развеял бы толки невежд и обнял бы целое. Но и тем, кто не способен на такие свершения, нельзя унывать, но нужно им верить и молиться. Мы ведь все сердцем знаем об этом лике Святости, и только робкая и рабски ленивая душа спешит усомниться в Ней.
֎֎֎֎֎
В граде Москве, каком он получился, уродился на Руси, есть нечто настолько единственное, настолько удачливо неповторимое, что даже имя Третьего Рима вряд ли охватит собою и треть достоинств такого урождения. Москва с ее внутренним, ничем не уничтожаемым духом как будто предназначена стать духовным центром, первопрестольной мира – два первых Рима лишь делали робкие шаги в направлении московского величия, величия ясного, твердого, никого и никакие народы не унижающего, но лишь их чувства освящающего и мудрость их укрепляющего.
Все здесь у нас для этого угадано: и широта пространства, и устои быта, н золотые купола.
Даже когда кровь русская отхлынет от европейской головушки к Востоку – Москва наша не поблекнет, а только глубже и чище засверкает, почуяв силу свою и в спинушке, и в ноженьках. До времени же мы как народ пребываем в согбенном положении. И хотя мудрость и сила рук уже не раз бывала испытана, но подлинное нестесненное развитие организма (государственности – церковности – семейственности) уже давно затруднено. Оттого и учащающиеся спазмы, и затемнения рассудка в последние столетия.
֎֎֎֎֎
От себя могу сказать о так называемой «советской власти», что она все-таки вышибла из России подавлявший нас, мужиков, дух дворянской и чиновничье-нигилистской (петербургской) культуры. И хотя мы как народная общность тяжело расплачиваемся за это, но свершенное остается свершенным: подлинных культурных преград пред мужиком уже нет – нет уже над нами этого образованного эгоцентрика, на каждом шагу попрекающего нас нашей темнотою или пошло восхищающегося нашей сермяжной богоносностью. Сегодня растет генерация крестьянских потомков, которые не уступят дворянским мудрецам в просветленности и, главное, не упустят из своих генетически спорых лап Матушки-Руси. Произошло, иначе говоря, освежение крови, которая потечет в жилах грядущих новорусских сословий. В вековом споре аристократы проиграли Россию авантюристам – и уже сам факт этого проигрыша указывает на глубинное неблагополучие их мышления, их устоев. Исключения из этого сурового правила вопиют к нам из XIX века…
֎֎֎֎֎
…Я мамонт, я массивен и лохмат,
Все шире мой недюжинный охват.
Ломлюсь за грань времен,
в простор без края.
Я мамонт, но – не вымираю!
В образе мамонта помимо общей – «архитектурной» – его формы («патриархата» и «монументализма») важна была для меня еще дремучесть и заросшесть его шерстью, сквозь них даже солнце огневеющее религиозного духа едва пробивается. Эта светящаяся дремучесть, это лучезарное, но и плотяное до конца, до предела сердце было мне дороге в создаваемой «мета-аллегорезе» Дух во плоти. Бог за плотною и тяжелою плоскостью иконостаса, плоскостью, ничуть Ему не мешающей (на Него же ведь не надо и нельзя глядеть, можно Его только узревать). Такова Русь.
֎֎֎֎֎
Замета на Розанова, говорившего, что европейцы, обрусевая, отрекаются от всего грубого своего начала, «души не сохраняют». – А победит, конечно, душа. С Петра сколько уже вы нас ……… – ан-нет! Душа-то у меня все та же, душа-то все русская! Нет, ни черта вы здесь не измените!
О ТЕЛЕ ХРИСТОВЕ
(в стиле раскольничьих сект)
Тело Христово и Невеста Христова. Плоть едина бысть – откуда ребро взято и кто из ребра сотворен. И змий вне, и нет ему доступа. И от Древа Жизни вкушают. И Сам Бог дивится: какую добрую и разумную тварь-то Я сотворил!
Церковь двуедина. Она состоит из тела распятого и тела невестиного, нетронутого. А дух в них един. Искуплено вместе с мучениками и страдальцами сие тело белое и чистое, непорочное.
Свекровушка Богородица, свекровушка добрая, небесная. Свекровушка лучше родной матери. По телу невеста и свекровь идентичны. Они рождающие – рождают Бога. Что в этом смысле рождает Невеста Христова в Царствии Небесном? Вновь рождает Бога: Церковь это готовящаяся Богородица, Богородица-невеста.
НОЯБРЬ
В прибавку к замете о советской власти:
Но в то же время эпоха «тоталитаризма» характерна полным втягиванием всей человеческой массы России и ее территориальных приобретений в русло социального брожения. Всех задело, зацепило, главное, задействован был впервые и целиком фундаментальнейший, самый корневой класс: крестьянство. Это указание на решительность происходящего, на великую опасность и великую надежду, таящиеся в ближайших десятилетиях. Эти перспективы недопустимо проворонить. Мы, русские традиционалисты, обязаны начинать шевелиться, потихоньку расшевеливая всю Россию. Она вступает теперь в полосу самосознания, она исполняется теперь.
֎֎֎֎֎
В чем польза (рационально видимая) Троицы для религии? – В Ней мы утверждаем то, чем сильны, и обретаем то, чего нам недостает. Жизнь в Пресвятой Троице крепка, несокрушима.
֎֎֎֎֎
Она не была моей судьбой, потому что это было неугодно Богу. Духовно любить она меня не могла, а творить со мной блуд ей было стыдно. Женщины с блядством существуют в творении Божьем для некоторой регуляции преисбыточествующей силы мужчин. Для меня она не хотела, не могла играть роль такой женщины, и для меня она не была такой женщиной.
֎֎֎֎֎
Любящие, берегите друг друга. Старайтесь, чтоб сердце близкого, родного человека не болело зря. Ведь любящему сердцу и так есть много о чем болеть.
֎֎֎֎֎
В отношении церковности совершенно необходимо сознавать, что понятное и доказательное для определенного человека в определенной ситуации может совсем даже не быть таковым для другого человека или для того же человека в иной ситуации. Отсюда необходимость не испуганного почтения к отцам Церкви, а уважения к ним чисто человеческого, собеседнического и – паче того – любви к ним как к собратьям по вере, лучшим своим собратьям. В этом жизнь старых догматов.
ДЕКАБРЬ
Русская интеллигенция никогда и ни при каких обстоятельствах не совпадала своей разработанной иерархией ценностей с соответствующей, но менее оформленной, более потенциальной, народной иерархией. Грандиозная попытка привести этот разнобой «в соответствие», сократить этот зазор – вот подлинное имя великой русской революции. Цель ее – цивилизация народа и, естественно, народность (национализм и «фольклоризм») интеллигенции. И поэтому она не датируется только семнадцатым годом, а как таковая, как процесс лепления горбатенькой интеллигенции к стенке народа, растянулась на целый век почти – по крайней мере, на полвека: от реформ Александра I до форм Иосифа Сталина-Джугашвили. Сейчас все устали. Горбунок наш отлепился от своей стены и шлепнулся на пол. Вывод – России не нужна русская интеллигенция.
֎֎֎֎֎
Все-таки верно, что я летуч, что не ползу по земле, а как бы отталкиваюсь н движусь (в стихах – и волк, и мамонт). И в этом смысле я, может быть, и далек от «реальности». Правда, там, где я сольюсь, соприкоснусь с этой «реальностью» – там ей несдобровать. Нужно как ток высокого напряжения входить в горючее судеб мира.
ЗАМЕТЫ (1995)[2]
(В поиске смыслов и заданий, заключенных в «судьбе», которую я понимаю по-особому)
ЯНВАРЬ
Прежде чем Русь принесет миру благо супра-традиционализма, нам будет нужно, по всей видимости, сломить страшное предсмертное сопротивление неогуманизма. Эта ломка обоснуется в умах человеческих через то простое сознание, что, когда в дом ворвался убийца и грабитель, надо забыть о морали мужику и браться за топор. Это не инстинкт, а принцип жизни.
۩۩۩۩۩
Все же нервическая душа, даже самая великая, всегда есть сугубо индивидуализированная душа, которая по природе не oбъемлет. В этом смысле она не представляет народной души, а представляет лишь себя саму. Когда же все частичные нервы (и неврозы) сливаются воедино, получается, как ни странно, нечто настолько гармоническое, самопитающее (неудовлетворенности взаимно сливаются и удовлетворяют друг друга), что диву даешься. Это, по-нашему, здоровье народности. Хотя и она в творении божьем по-своему исключительна. Но она не бывает нервической и неуравновешенной, даже если этот народ в индивидуумах своих очень неуравновешен – и горяченькие народцы имеют свою ось и свой дух умиротворения судьбы. Поэтому у всех есть свои мудрые старцы и свои святые.
Фрейд мог бы сказать: да, национальность не невроз, национальность – это психоз. И снова был бы не прав. Личность гармоническая и народность всецелая суть два уровня, две субстанциальности, совершенно достаточные у Бога, два мира на малых ступенях бытия, миры, на которых крутится вся вселенная. Они потому достаточны и потому объемлют, что сами в себе весь мир заключают и всеми своими иррациональными глубинами, всеми своими чудесами веры и любви внутреннему миру не вредят. Вот на этом мысли уже и видно, что в русском языке совпадение смыслов в слове мир (лад – вселенная) неслучайно.
۩۩۩۩۩
Любящий подлинной любовью обязательно открывает умом ли, сердцем ли, опытом ли странствий воли человеческой, что все – совершенное и несовершенное в любви его – происходит от него. В совершенстве это происхождение закрепляет богообразность любви, в несовершенстве – сознание человеческой слабости. Как хорошо, что христианство наше в самых исходных книгах своих наметило этот путь самораскрытия любви! Тяжело, невозможно любить нам, если нет на то Великого Помощника, всех и вся возлюбившего. Подлинно любящие имеют право молиться о всем мире друг в друге – утверждают этим судьбу свою в Троице Живоносящей. И нет нам душевного мира ни внутреннего, ни наружного, пока любимые наши не наполнены силою любви и светом ее через наши молитвы и наш труд. Ибо любовь есть величайший труд сердца.
Это бесконечно трудный идеал, несоизмеримый с идеалом романтической любви. Высветить пол духом – задача лишь слабо мерцающая в свидетельствах прошлого. Любовь – это самый всемогущий труд, уже не магический, но существенным образом Богу, о Боге и в Боге совершаемый. Вот в чем суть пола и смысл полового разделения. Только так, всякая тварь сообразно природе своей, мы в Боге утверждаемся, о Боге подвизаемся, Богу служим. Так брак есть символ всякого живого судьбывания. С судьбою нас Господь сочетает, судьбу в Кресте и на Кресте живописует. А бесплодную смоковницу, утробу сердца пустую, семя произродить неспособную, испепеляет. Плод же есть брака цель, полноты бытия следствие. приятия судьбы итог. Будем же плодовиты, в чем кому Бог дал (монахи в монашестве, попы в поповстве, миряне в миру).
۩۩۩۩۩
Все в любви вертится вокруг тройственной субстанциальности (для удобства разделим мужской и женский роды): Помнящийся, Сущая и Привходящий. Надо бы быть этим сущностям в ладу. Не забывать о Третьем, тогда и Второй (Другом, Любимый) будет любим крепко.
Здесь тайны страстей человеческих, тайны расщепленности душевной и роковых тяготений, нарушающих космическую гармонию счастливых сочетаний. Важною мерой служит степень и масштаб отождествления Помнящегося и Привходящего. В чем-то (в Сущей) они должны быть нераздельны, в чем-то же (сами в себе) незыблемы, а в чем-то (друг в друге) сквозны, транзитивны. В крепком охвате подобает им держать Сущую – так крепок дом родства.
۩۩۩۩۩
В отличие от Израиля Святая Русь не свята своим ожиданием Мессии, но жива памятованием о Нем, она ведь и родилась с мыслью о Нем. Поэтому у нас и история как бы повернута: наш Ветхий Завет (Древняя Русь) нов, а Новый Завет (Российско-советская империя) ветх. Надо бы нам сшить их, получится Русская Библия, всем книгам книга, сиречь русский традиционализм. Но Древняя Русь еще не окончена, ее продолжит XXI век.
۩۩۩۩۩
Советская Россия, страна эта обширная, с провинциями и союзниками, была, собственно, домом с поехавшей крышей, храмом с куполом покосившимся. Вот почему единственное возможное спасение в 80-е годы было – это если бы Горбачев взялся за починку крыши (церковного начала). Но Горбачев был совсем негоден для России, ничему не научился у истории – пошел на том же поводу за тем же конокрадом. Надо было советский свод выправлять в духе Православия и можно было больше ничего не трогать.
Но теперь уже поздно. Свода вообще нет. Попытки создать иллюзию сводостроительства жалки. Да и сам дом почти рассыпался, остался только фундамент – народность, а самого народа (то есть фундамента несущего, несущего нечто в истории, и в геополитике, и в культуре, и в религии) нет. Есть груда материала, есть много ранее не задействованного материала. Но жилья и алтаря нет больше. И все мы здесь – бездомные, и живы мы, если кто жив, только памятью и мечтою.
۩۩۩۩۩
Христос сказал, что суд в свете: праведные выйдут, а грешные попрячутся, ибо привыкли к тьме. Но окончательный суд – в огне и духе, которыми Он нас окрестил: огонь спалит плевелы и шелуху, то есть все то, что окажется не в Духе Святом. Чистый огонь вне благодати Духа страшен. В Духе Святом огонь Отца чрез Сына Рожденного плодотворит творение семенем. Огонь есть семя для плодоносных и смерть для смоковницы бесплодной. «По плодам» узнается все. Суд в этом.
۩۩۩۩۩
Судьба действительно тесно связана с судом, о котором я вчера говорил. Судьбывание есть брачные узы. Можно быть узником, можно быть соузником (союзником) судьбы, а можно быть супругом любимым, с судьбой сопряженным. И поверяется все опять же – по плодам.
Итак, судьба есть то лицо мира, тот образ инобытия, тот сгусток чужого, студеного, сходясь с которым в неминуемой встрече (в бою, в поединке, в страстном слиянии), душа произрождает себя. И сама неминуемость подлинна только в свете этого произрождения. Судьба есть неродное, превращающееся в родное, кровное, семенное. И не одолеть ее, не приняв ее. И в приятии ее всякая душа познает живую и горячую суть Предопределения, вовсе не хладного и мертвящего закона, но животворящего и бесконечного сотворения. Поэтому надлежит судьбывание уподоблять молитвенности. Плод подлинной молитвы – радость. Цель молитв – в любви.
ФЕВРАЛЬ
Существуют три основных типа мышления: «догматический» (догма), «адогматический» (критика) и мышление в живых догматах. Гуманизм поддержал ложный приоритет адогматического мышления как заключающего в себе наибольший творческий потенциал. Традиционализм доказывает, что существенное (общечеловеческое) содержание конкретного адогматического творчества значительно уступает конкретному живому догмату с его возможностями. Это относится к следованию всякой традиции – как культурно-этнической, так и межкультурно-религиозной. Творчество относится к живым догматам так же, как мореплаватель к маяку, пешеход к ориентирующему столпу. Живым является открытое, незамкнутое пространство, застолбленное в целях реализации этого же пространства. Отсутствие столпа-догмата, хотя бы как цели поиска, в пределе совершенно обессмысливает всякое познание и созерцание.
۩۩۩۩۩
Мы даже Бога своего оставляем часто в своем равнодушии, в остывших молитвах. Сколь же чаще холодны бываем сердцем к любимым людям, к неотъемлемой родне существа своего?
۩۩۩۩۩
Из любви происходит всякое право – на творчество, на дело, на подвижничество. И нет никакого такого права, которое не происходит от любви. Нелюбящий ни в чем не может быть прав и ни на что не может иметь права. Он есть побирающийся нищий.
۩۩۩۩۩
Каков смысл приятия судьбы, если ты холоден к ней? Это приятие есть величайшее неприятие. Каким огнем ты заставишь ее растаять и податься под твоей рукой? Нет огня – и живая судьба станет склепом твоим, мерзкой крепостью утробного бесплодия твоего.
۩۩۩۩۩
Молитва выстраивает материю судьбы в иерархию истинную, верную, нераспадающуюся – впереди бич и «нож под сердце» (сокрушение), потом уже само приятие, преодоление опустошения и пустотности, породнение и венцом всему – полнота любви. А любовь ведь и есть существо судьбы. Не есть ли умение жить – умение восходить в молитве, не погрязая в бесконечном сокрушении?
Таким был задуман у ангелов и мой герб. Волк всегда значил сокрушеннооть сердца, в нем было всегда начало молитвы. Сокол был жениx венчающийся, царевич воцаряющийся, родство обретающий. Оба они кровавы, хищны по потенциальности, недовершенности своей. Севершен же и самодостаточен мамонт-зверь, священник брака, рода и любви. Он есть радость здоровья и плодовитость, итог трудов и битв, отцовство и очаг для будущих творений.
۩۩۩۩۩
Пора понять, что никакого «новаторства» в русской литературе уже не будет. Ибо Запад зациклился (завершил цикл), а у нас никакого линейного времени, никакой линейной прогрессии и не было. Господство грубо-физического аспекта времени над другими аспектами разрывает связи. Линейное время не распутывает, а запутывает смысловые «нити» вещей и судеб. У нас на материке, во всяком случае.
Оттого напряженное будетлянство в лице почти исключительно одного (но какого!) В.В.Хлебникова. Его «новаторство» обернулось реакцией, силовые поля Руси и Азии разорвали в нем линейные карты классической литературы, и модернизм в устах Хлебникова издох без особых мучений. Уже в раннем Хлебникове за обрывками и обломками отринутого им модернизма явствует грозное лицо супра-традиционализма с очами Руси языково-языческой и «числово»-судьбоносной. Здесь даны оба уровня традиционализма, переосмысленные в остром хлебниковском космосе.
1) Фольклорно-язычское оказывается не религиозным, а словесно-образным, словотворческим началом народности (народность у Хлебникова = словотворчеству).
2) Пафос былых веков Православия Хлебников мнит заменить горячей верою меры, подчинением умопостигаемым законам, умным упорядочиваниям прожитого и, следовательно, предстоящего.
Здесь важна именно духовная подоплека «научных» исканий, подоплека почти религиозная, созвучная высшим достижениям азийского сознания (пресловутого «эзотеризма»). Нецерковность Хлебникова не говорит за его несоборность. Тип Хлебникова – аскета-творца – представим в научных монастырях будущей Руси (XXI-XXII веков). В этом есть что-то от П.Флоренского, что-то от естественников-евразийцев. А уж о возможном богословском даре Велимира не буду распространяться.
(Эта замета легла в основу работы «В.В. Хлебников. Традиционализм в авангарде».)
۩۩۩۩۩
Нет, мужики. Баба должна быть как родина. Что за русский не затоскует, не станет сохнуть по родине своей, не захочет возвернуться? Так и мужик может странствовать да путешествовать – но она, родина твоя, всегда и вовеки одна. К ней и вернешься – в жизни ли, или за гробом.
АПРЕЛЬ
Когда они говорят, что страна наша дыра, задница, «прорвой» еще еe называют, они говорят лишь об одном: не то чтоб мы плохо здесь устроились, но мы как-то ненадежно здесь устроены.
Исконному соотечественнику нашему, тому, кто сознает себя таким, здесь тоже может быть ненадежно. Просто в других странах и местах мира ему с его «исконностью» вообще никак – ни надежно, ни надежно – не быть. Какова же цена и ценность этой «исконности» русской?
Ну уж об этом не тем судить, кто ее не имеет! Не «специалистам» этим по дыре и заднице!
۩۩۩۩۩
Ах, коли хуже меня найдешь,
Эх, меня, добра-молодца,
Ты меня старого уж влспомянешь…
Так ли важно это?
Важно, важно, важнее всего это! Ибо что оно, сердце человеческое?
А сердце человеческое всякое свой труд работает, над своими думками постукивает, да постукивает. И если есть какой толк, какой прок, то лишь в труде этом, самом тяжком, самом неисполнимом, ибо никто из нас над болью сердца своего не властен, и слабые мы зодчие, и никчемные мы кормчие в трудах своих.
۩۩۩۩۩
Судьба состоит не из выборов, ибо сама она есть отбор. От судьбы не уйдешь – от нее не надо отвязываться, освобождаться и очищаться. Это не карма, а родина, вся она родины, роды души.
Богословская гипотеза
Для меня судьба не карма, не путы и не связи. Тело и кровь твоя не могут быть твоими оковами, не оковами они созданы, не для того их Творец осуществил. Дух и Разум сами есть огонь судьбы, а не огонь над судьбой. И плоть мира восходит к Судьбе как Богосущной Ипостаси. И есть Высшая Судьба, Порождение Отца, Его Слово. И Слово, и Судьба суть имена, не менее чем имена.
В Отце и Сыне уже дан священный Род. Слово «родина» женским своим обличьем указывает на духовное нарицающее начало. Тот, у кого есть родина, богоподобен, ибо родина в пределе есть душа Бога, тело Рода. Для твари богоподобной родина и судьба совпадают как скрещение Рода и Пола (Единицы и Двоицы). В Родополе кровь и огонь переходят, претворяются друг в друга. Родопол – источник жизни, состав бессмертия. Об этом Креститель говорил: «Он будет крестить вас огнем и духом». А Господь говорит: «Всякая жертва огнем осолится. Имейте же в себе соль…» Соль как судьба Духа Святого растворяется в крови как родине Его. Кровь есть утроба всякого рода.
Кто же хулит «оковы» мира, тот хулит соль и кровь мира, как самую суть этих якобы «оков». Бегущий от «оков» соли-семени в себе не имеет – огнем осолится, как и бесплодная смоковница. Туда ему и дорога, ибо такова судьба его.
О ЧУЖЕБЕСИИ
Я не апологет советскости, но мне она роднее, чем антисоветчина. Современные западники справедливо видят в советском строе нечто принципиально себе чуждое. Однако ж они не могут отрицать, что головное, рациональное устройство советское было западническим, крайне-западническим, радикальным по образцу.
Что же в России еще может быть западным, кроме умонастроения и определенной психомимикрии, кроме больной головы (которая без царя)? Не яичники же! Пересадите яичники – вот тогда Русь уже наплодит, что вам надо. И наступит гармония народа со властью н «лучшими людьми».
На сегодняшний, «послеперестроечный» день западничество до конца исчерпало себя. Оно бесплодно и жалко! Да, жалко со своей виртуальной душонкой, в очередной раз посягающей на великую душу Русскую.
МАЙ-ИЮЛЬ
Не потому мы, люди, бываем хранимы Хранителями нашими, что ни с того ни с сего полюбились Богу и Силам Его, но потому мы хранимы, что есть кого хранить и беречь в нас.
۩۩۩۩۩
А когда человек страстно хочет то, что у него и так есть, – так это положение уж и вовсе безвыходное.
۩۩۩۩۩
Судьба в падающей твари отчуждается, отчленяется от души. По мере расшатывания душевного строя она становится все более косной и неотзывчивой на зов внутреннего «я». Отсюда единство жалости и жестокости – ибо в лике судьбы явлены и родина вечная, и вражья в косности морда.
۩۩۩۩۩
Родина земная и есть подлинная родина – взыскующие иной (высшей или лучшей) родины не следует забывать, что кроме рая бывает еще и ад. Родина между ними, но в раю без родины-опоры не удержаться, в аду же без нее самое место.
Богоискатели, равно как и родиноискатели, отвергают эту веру, эту церковь, но никогда не имеют ни в себе, ни вне себя другого правильного основания для дерзания. Давно известно, что наиболee уповающий на свободу личную есть наибольший раб скрытой безличной воли. Невольное служение потаенным волям и началам мира – подоплека искреннего богоискательства.
۩۩۩۩۩
Измениться, себе не изменяя, – вот смысл судьбы.
۩۩۩۩۩
Груз подлинного счастья тяжело остается в трюме сердца.
۩۩۩۩۩
Нельзя идти на поводу у судьбы-бабы, а нужно становиться собою, почти собою – даже еще и без нее, красть по глотку счастья из неисчерпаемых источников будущего (неисчерпаемых, пока оно будущее). И таким, готовым, уже встречать судьбу как господин
۩۩۩۩۩
Тот, кто презирает видеть мир со своей колокольни, обречен видеть его из чужой ямы (русско-татарская мудрость).
АВГУСТ
Любовь превратна и разрушительна, если ты не высвечиваешь ее гармонией, «правым» движением мира.
Но твоя любовь высвечивает всего тебя, твою правизну и левизну. Любовь – самое великое и страшное испытание для твари.
۩۩۩۩۩
Есть люди, которые при всем своем опыте никогда не смогут стать мудрыми, ибо мудрость связана с судьбой. Несчастные, гордые, недовольные своей участью люди. Увы, порою это аксиомы человека, а не случайности. Это действительно обделенные неким даром существа.
Мудрость же состоит в знании того, что тогда и там, когда и где положено, у тебя все не хуже, а лучше, правильнее и совершеннее. Ни зависти, ни ревности, ни тоски. Остается только работать над судьбой.
۩۩۩۩۩
В Хлебникове был порыв русского духа, доплеснувшийся до высоты. В литературе после Хлебникова все опять расплескалось в модернизм.
Пушкин вообще не порыв народного духа сквозь верхнии слои, но превращение верхних (верхнесословных) вихрей на покоящемся народном духе.
۩۩۩۩۩
Нелюбимые сами не хотят быть любимыми. Им это доставляет извращенное наслаждение.
۩۩۩۩۩
Традиция (лат. traditio – передача, предание, tradio – завещать, доверять, вверять) есть ощущение себя в свете вечности. Традиция есть земное обустройство всемирного промысла.
۩۩۩۩۩
Народ всегда поет о своем, поет се6я одного и о своей единой судьбе. И ему недосуг справляться, что за стиль там сейчас моден в салонах. Я верю, что наступит такая эра, когда современная литература, мода и тусовка ни в чем не повредят мужикам и их детям, когда мужик, как древний патриарх, с высокомерием отбросит от себя цепляющиеся за его одежду сорняки на поле народной цивилизации.
۩۩۩۩۩
Судьба – величайшая вразумительница. Она есть рукавица для невидимой руки, вечно тычущей щенка в его непотребство, вечно подталкивающей тварь в нужном направлении: либо к пропасти, либо к спасению – либо ласково поглаживающей, либо разможжающей черепок. Часто можно доказать течением времени, тяжестью судьбы и направлением ее силовых линий то, чего никогда не докажешь убеждением и вразумлением. Все настоящие перемены в людях происходят от роста и разворачивания судьбы.
О ЗЕМНЫХ НЕБЕСАХ И BCEМИРНЫX
Бог дал Адаму из ребра его талисман в знак его земной власти и судьбы, земного рабства и рока – две (!) стороны у талисмана. И сама мать-земля, вечно ночная и дневная, несет на себе весь груз событий, сущность которых проистекает бог весть откуда. Из этой истины о двойственности земли многие черпают (и философы, и астрологи) и по-своему ею свои дырки затыкают. Но неверно было бы называть это платонизмом. не называть же это астра-йогой! Здесь кроется много еще непаханных возможностей.
Земля, как холст, как белая или черная доска писца, уравнивает на себе луч и тень, божество и злую силу, сообщает небытию непризрачную жизнь, а бытию – часто призрачную и выморочную. Ладанка же, которую дарит нам любимая девушка, не есть окончательный талисман – это лишь ступень в череде их. И даже всякий человек в силу земного своего происхождения есть не только храм или образ (икона) ходячий и млекопитающий, но также горячий, растущий волосами и ногтями, истекающий потом и семенем «зачур» мировых судеб.
Вот почему любимых людей (в половом срезе) называют в народе «судьбою», не просто сужеными-ряжеными. Вот почему в простом и затертом, слишком конкретном имени «судьба» сплетаются пряди слепого рока с его мглою и прозревающего промысла дневного. Надо снять со слова «судьба» оба загораживающих один замысел земных свойсТва: и земное, и небесное есть одно всемирное.
۩۩۩۩۩
Не есть ли тот, у кого судьба прозрела, уже всемогущий? Ведь зрячая судьба – это все, что может пожелать тварь, это все, что может подарить ей Творец. Но судьбы наши слепы и подслеповаты, и промышляем мы свой промысел с грехом пополам, с вымыслом и помыслом вперемеж.
СЕНТЯБРЬ
МУДРЕНАЯ ЗАМЕТА
Более предсказуемое не есть еще более объяснимое. Непременное и неизбежное скорее наоборот загадочно, затемнено и туманно, а не ясно. Промысел есть откровение таинственного, а не понятного. Напротив, намного легче объяснить, истолковать внезапный случай, выпадающее из ряда исключение. В случайном нет и не может быть глубинного, того сокровенного, что нужно открывать.
Еще о традиции.
Данности бывают разные, а предание, которому можно быть преданным, обязательным, бывает единое.
Безпреданникн – люди, у которых все их «предание» – одна только данность.
Лжепреданники – предание полузаслонено данностями.
۩۩۩۩۩
В слове «любовь», в том объеме, как оно у нас звучит, есть что-то неуловимое, какая-то непоправимая неточность, даже неверность. Недаром в русском языке подобного слова не зародилось. «Любовь» – удобопоклоняемое слово, из него сам собой выходит идол.
۩۩۩۩۩
Достоевский все-таки явление санкт-петербургское (город этот – город призрачного полдня и белых ночей). Он не для русских писал, а как бы о русских для иностранцев.
۩۩۩۩۩
А ведь былины, пожалуй, это остатки прежней русской жизни, ее цвет, ее итог киевский – в московское, в раннемосковское время они только доводились, но уже не творились как новизна. Даже если этногенез Гумилева вздор, эту истину о закатившейся русской античности и поднявшейся на ней новой цивилизации он угадал.
۩۩۩۩۩
На Розанова:
Нам нужен архиерей и певец из мужиков, ибо из дворян не вышло.
۩۩۩۩۩
Двойниковая природа Помнящегося и Превходящего (см. четвертую январскую замету) работает на протяжении всего круга судьбы. Наступает момент восполнения (радо-полнения, поло-роднения) души – двойники как бы переходят друг в друга. Это обязательное творческое замыкание души, решение и совершение ее тяги и стремлений.
۩۩۩۩۩
Можно быть рабом только того, чего нет. Либо того, чего уже нет, либо того, чего никогда не будет. Вне этих иллюзий – воля вольная.
Итак, что было, то прошло, а чему быть, того не миновать. Бессмысленны эти слова в любой обычный день (обычный – почти что пустой). Но как они переполнены собою в миг превращения, в час разрешения!
۩۩۩۩۩
Итак, традиционализм есть музыкальная гармония, песенный лад, созвучие традиций вопреки их историческому разладу и диссонансу. Наше дело – так настроить инструмент собственной души и судьбы своей, так натянуть и сладить струны наших насущных, наших материнских традиций, чтобы вышла песня, чтобы скрежет сменился гусельным переливом.
Каждое предание, если оно не лжепредание, богоданно.
Ни оборвать струн, ни оставить их в разладе друг с другом нельзя. И путь один.
ОКТЯБРЬ
Появление женщины, ее отметина (автограф, приложенная рука) в этой точке моей судьбы неслучайны. Она появилась и исчезла, как зарево жар-птицы, как необычный и чудесный сон. И сну, хотя это был и не сон, не повториться.
Что было – то прошло, а чему быть… это не то, что было.
(о прошлогодних заметках О.Г.)
۩۩۩۩۩
Земля русская подсказывает нам собою истину о нашей внутренней неисчерпаемости и проявляет в нас расположенность не слишком-то беречь себя, а сшибаться с судьбою грудь в грудь и решаться, когда приходит час, без сумления.
۩۩۩۩۩
У Московской Руси, столь презираемой мудаковатыми радикалами XIX века, есть чему поучиться. Не удержалась эта Московская Русь, разъехалась по швам в XVII веке – отсюда и отвращение, и «отсутствие» святости, и Петр с его вытаращенными на Москву, подергивающимися глазами своего-чужака.
Но за XVII веком не углядывают той единственной классической Руси XV-XVI веков, Руси Иванов и Василиев, которая вся была народной с ног до головы. Неважно, что эта Русь разъехалась – была внутренне некрепкой, это ясно… Важно другое: что это единственный имеющийся у нас опыт органического жизнетворчества всего и целого мира, всего царства. Та Русь одолела Орду и стала собою, а Россия XVIII-XX веков никак не одолеет насевших на нее внутренних иг и внешних ордищ. У той Руси можно поучиться мироощущению, утверждающему себя как целое, себя как традицию, себя как нацию, поучиться эпическому сознанию, в котором одаренная личность не растворяется, а присваивается всему богатству. Какая там у них полнота бытия! Хотя темны и злы предки наши были не менее нашего, а пожалуй, и более. Но они умели быть собою и видели судьбу со своей колокольни и в своем кругозоре.
۩۩۩۩۩
Розанову:
Верно чуешь. Дух #[не равно] Разум. Троица скорее ядро души. Троица + страсти – вот тебе и человек.
۩۩۩۩۩
Любопытно, что сглаз – явление личной мифологии. Об этом свидетельствует тот факт, что обращающийся к знахарю с подозрением о своей испорченности никогда не получит ответа: «Нет, ты не сглажен, не надумывай на себя». Вся клиентура ведьм (стоящих за ними демонят) по определению подвержена порче.
۩۩۩۩۩
Революция – это не революционеры, а лик истории.
۩۩۩۩۩
Где наш папа, где наш Рим? Не Петр ли, обезглавивший храм и приделавший на место головы котел Синода? Не Санкт-Петербург ли, град святого Петра, этот четвертый Рим, которому не быти?
Нет, Москва Москвой и осталась, и в 1918 году и патриарх, и столица водворились на место. А Петр не смог и не сумел быть отцом. Это не дух батюшки-царя, а дух начальника, начальника с палкой о двух концах (либеральной н нигилистической, интеллигентской и бюрократической). Но из этого единого начальнического духа зарождаются и другие призраки – развратного барина, кровожадного пахана, наглого партработника. И Россия у этого духа в лучшем случае служанка, горничная, домработница.
Заботою царей-начальников – и Петра, и Сталина – прежде всего был милитаризм, и то, что не доделал Петр, мечтавший превратить всю Россию в Петербург, доделывали молодые Советы – канальцы града Петрова проектировались в Волгобалтах, Москва-Волгах и Беломорах. Интересна история с Волго-Доном. И Петру, и Сталину мешали прокопать его войны (Шведская и Великая Отечественная). Петр так и не успел. Иосифу повезло больше – после войны прибавилось бесплатной рабочей силы.
۩۩۩۩۩
Внутренний рост и сила Руси были всегда в освоении мира, а не в бессмысленном трении о западную цивилизацию – на Восток двигалось Московское княжество и царство, пол-Азии подвел под Россию казалось бы неблагополучный XVII век. Это примета значительная – Русь с внутренней волей цветения смотрит и движется на Восток, а не отбивает клочки у Запада. Обратившись на Восток и утвердившись там, можно уже подумать и о Западе, и о Юге – пол-Европы или вся, один Царьград или и Ерусалим нам сгодится.
۩۩۩۩۩
Постепенно созревал во мне замысел особого опыта прочтения тетраевангелия – опыта, я бы сказал, творческого перепрочтения. Евангелие должно явиться – все, целиком – как бы в новом личностином организме. Угадываю, что за этим первоначальным замыслом таится другой – выработка языка, на который можно было бы действительно перевести, воссоздавая, Священное Писание.
Ценность же первоначальной работы должна заключаться в таком контекстуальном повороте буквального смысла, который без того не был бы постигнут без долгого и кропотливого, неоднократного изучения канонических евангелий. Не метод Л.Толстого (переиначиванне), а достижение чудодейственных результатов исключительно контекстуальными средствами.
۩۩۩۩۩
Вообще впечатление есть отображение ситуации в памяти (то есть соотношение элементов бытия в данном психическом фокусе). Музыка – искусство, выбирающее пространство своей формой, а время – материалом. Представление о пространстве в музыке служит для изменения сознания протекания времени.
Музыка в песне усложнена – временной микрокосм становится телом заклинания. Другое тело – звучание слов. Несомое словами есть пронзительный выход из данного времени микрокосма к другим пространственным и временным средам. Песня – это временно́е существо (временна́я вещь, субстанция) с глазами. На такой высоте сочинял только народ. Но я выйду на нее!
Добавка 1995 года:
Судьба отпечатывается своим лицом – в посюсторонней материи заклинания, судьба обретает в «песне» свою форму. Песня – бесстрашное заглядыванне в бездну не-себя в себе, – и из этой бездны вызывается свое собственное, родное «я». «Я» и «моя судьба» – две стороны-поверхности одного «отпечатка». Блажен, чей зов услышан.
۩۩۩۩۩
Высоцкий 1972-75 годов – классик русской песенности. Это великий певец, советский песнетворец, песнетворец Руси в СССР. А вот 1976 год – срыв в угарную пропасть. И во всем этом судьба Советской Руси…
۩۩۩۩۩
Слово «интересно» относится к разглядыванию вещи, но не к созерцанию себя и не-себя, своего и иного. Игрушка, которую хочется в конце концов сломать, интересна. Но друг, с которым тебе жить, о котором помнить, гораздо большее. Интересна вещь-предмет, но не некоторое «я», обретаемое во встрече.
۩۩۩۩۩
Не оскорбить человека, если он сам себя не оскорбит. Нет уязвимых и уязвленных без того, чтобы они были прежде уязвимыми для себя и уязвленными собою.
۩۩۩۩۩
Православие никогда не равнялось, не равняется и не будет равняться новоплатонизму. Все «истины» этой теории служебны, а следовательно, они могут и должны выверяться, выбираться и переустраиваться. Это утверждение само по себе нисколько не может вредоносно сталкиваться с благодатным опытом приятия даров Святого Духа в соборности православия, равно как и в каждом из наших учи́телей.
۩۩۩۩۩
Зачем нам повторять и вызубривать ошибки античности, ошибки «предстоящих» и чуждых нам народов, если мы должны совершать свои поступки со своей правдой и ошибочностью?
Не просто русская душа, а целое русское сознание, неравное греческому и иудейскому, неравное Западу не только душевно, по устройству и мере, но и духовно, по составу и природе понимания. Не психологически, а онтологически иной народ.
И тем не менее абсолютное приятие Библии и – по существу – патристики, ибо православие – судьба наша и родина духовная.
۩۩۩۩۩
Есть поэты, которыми растет народ, есть поэты, которыми он болеет, но есть и такой род поэтов, может быть менее понятый post factum, которым организм целеет и раны его заживляются.
۩۩۩۩۩
Необходимо научиться различать тот момент, когда огонь судьботворчества обращается в похоть судьбоискательства. Несчастны те множества людей, которые не знают никакого огня, погрязая в такой похоти. Кому же дано – дана и ответственность:
Не оскверни очага промысла
чадом помысла.
Этот огонь веет космической ледовитостью, от него не просто ежишься, а колотишься мелкой зубной дрожью, чуя жутковатую близость окончательной Правды. Кто испытывал – знает.
НОЯБРЬ-ДЕКАБРЬ
Не в том ли суть творчества, что в нем ты трудишься всеми силами – и, не добирая слабым земным умишком, добираешь чутьем, волей, страстью, одним словом сердцем, да чуть ли и не чревом со всеми своими потрохами – добираешь, дотягиваешься до истины!
Потому система никогда не творчество, а уже последний и перезрелый итог его. И тем не менее всегда дивуешься, как в систему укладываются былые пределы озарений и как связываются в ней между собою. Божье-то творение небось сразу было и творчеством, и системой.
۩۩۩۩۩
Легко говорить: прежде чем творить свое, национальное, ознакомься с чужим опытом. Но ведь во всем хороша мера. И на ознакомление, и на постижение чужого опыта при отсутствии меры можно потратить всю жизнь. Неудивительно, что целые поколения русской элиты петербургского периода и последних десятилетий именно и делали, что костьми ложились на подступах к собственному опыту, так и не дойдя до него, так и увязнув в чужом. Их труды ценны, их работа для тех, кто мудр, полезна, судьба же их плачевна – осваивая чужое, они не освоили своего.
۩۩۩۩۩
Верующий только потому верует, что он ощущает себя частью (или, лучше, ветвью, самодостаточным отростком) великого и всемощного организма, ощущает себя в родстве и с Богом, и с божьим миром. В молитве верующий вспоминает о тех сторонах своего бытия, которые, может быть, так или иначе ускользают от него в обыденности. И он обращается на эти стороны и вспоминает, что это самое важное – осязать не только своим удельным участком осязания, но и другими уделами своего существенного бытия – своей кроной, своим стволом, своими корнями. И твари, и Сам Творец – свои у него. Бог веры (а не Бог лицемерия и мудрования) всегда глубинно свой.
۩۩۩۩۩
Вера – это страх (страсть духа, лучше, огнетворная трепетность сил духа) только в момент молитвенной, мистической интенсивности. Для самого бытия веры не нужно усилий. Вера пресущественна, и если ее нет, то уж нет.
۩۩۩۩۩
Еще о западничестве и европоцентрнзме:
Принимаю весь мир божий, но не все в равной мере я в нем принимаю и понимаю. Такая уж несовершенная тварь, но ничего не могу поделать. Так вот: Зап. Европу в ее жизненных идеалах и действенных установках я соглашаюсь принять едва ли не в последнюю очередь.
۩۩۩۩۩
Гордость – удел слабых. Сильный выносит на плечах то, от чего бежит гордец.
Сущность гордости в нелюбви. Как и ирония, гордыня – от неразделенности, безответности. Главный гордец был, что ли, обойден отцовской любовью? Вот тайна.
۩۩۩۩۩
В Реформации на Западе есть немалая правда. Дело в том, что своя праведность все же лучше, чем чужая святость, святость, хоть и принятая на слово, но так и оставшаяся чужой. Святость одна, как и Бог един. Но у Господа было 12 учеников, и у каждого – свой Господь. И странно было бы требовать, чтобы Филипп отбросил своего Господа, свой опыт общения с Ним ради принятия чужого опыта кого-нибудь старшего из апостолов, например Петра. Скажу больше: даже Иуде зачем-то нужно в судьбе его иметь иудин опыт, и лучше ему, раз уж он родился в этом мире, иметь все же свой опыт, чем если бы Петр навязал ему свой. Ибо не спасти душу божью насильно и не украсть спасения для себя, если это не своя вера и не свое спасение. И кто так спасает свою душу, тот потеряет ее.
۩۩۩۩۩
Без разрыва романского и без односторонности германской – у нас «протестантизм» в ортодоксии и «социализм» в православии. Мы греков не гоним, но и русскими быть не перестаем, становимся интеллектуалами, не переставая быть «мужиками» Эту цепкость ядра человечьего (мечтаемую, чего там греха таить) и хотел бы я привить русской интеллектуальной элите, цвету русского народа в его новых поколениях.
۩۩۩۩۩
Дух, который ведет меня, беспощаден ко всем идеалам окружающих, к их наивным гуманитарным амулетикам. Эти наивные амулетики пушкинской эры (Толстые, Соловьевы, Блоки, Бердяевы, Ахматовы), которые тешат моих интеллигенствующих друзей, – такие маленькие детки, спрятавшиеся в тени своей кормилицы, Великой и Древней Руси, такие случайные оттенки ее преходящей Греховности, ее неуловимо беспредельной н вездесущей Святости!
۩۩۩۩۩
Нет и не может быть спора о Святости Руси как о чем-то допускающем альтернативы – о каких-то других возможных качествах и превращениях во что-то иное, крещеное эзотерикой или метафизикой. На смену Святой Руси в душе человека может прийти только Пустая Русь.
На земле у нас одна альтернатива – Святость или Ничто, жизнь правды или бесплодие кривизны. На небе альтернатив нет – потому оно и непобедимо.
۩۩۩۩۩
После пережитого страдания по-новому видишь: это тебя меняли, плавили тебя. И готов, с радостью готов – в новые страсти.
Но есть и высшее, есть выход из круга (хотя и в следующий круг) – тебя не просто меняют, тебя готовят к этому высшему сретению, к той новой высоте, заняв которую, ты делаешься живым и сущим за пределами себя.
